Дыр бул щыл навсегда

Ни дыр не забыт, ни щыл не забыто

Уже лет десять, как "дыр бул щыл" мучает меня, всплывая в моей памяти к месту и не к месту. Надоел до чертиков. Так что я просто был вынужден разобраться с этим зверем: выследить его, поймать и — в клетку. Пусть там посидит.

Сразу оговорюсь, что к литературоведению эти заметки имеют весьма косвенное отношение. Скорее они имеют отношение к филологии, если понимать под филологией страсть к словам или же тягу к смыслу. Движимый страстью к "дырбулщылу", я хочу найти в нем смысл. В клетку его, в клетку.

Но сначала краткий экскурс в историю вопроса. Полностью стихотворение — а это не что иное как стихотворение — выглядит так, как показано на иллюстрации:

 

Дыр бул щыл
убешщур
скум
вы со бу
р л эз

Его автор — Алексей Елисеевич Крученых, провинциальный учитель рисования, приехавший в Петербург за несколько лет до Октябрьского переворота и через короткое время поставивший на уши литературную критику обех столиц, один из лидеров русских футуристов, поэт и художник (правильнее было бы написать слитно — "поэтхудожник").

Звереныш "дыр бул щыл" появился на свет в декабре 1912г. Инициативу его возникновения Крученых приписывал Д.Бурлюку, который попросил его написать целое стихотворение из "неведомых слов". Так ,собственно, и родился великий и ужасный "заумный язык".

Отношение к Крученых, как ко всякой неординарной личности, было и осталось полярным:

от искреннего восторга —

"гениальный теоретик письма" (А.Недель)

"зоркий "разузнавач" словесной фактуры" (Б.Шифрин)

до уничижительного неприятия —

"Крученых — … просто скучный обманщик" (Ю.Карабичевский)

"жевание гипсовых слов, скажем, Алексеем Крученых ("Крученыхом", — сказали бы его заединщики, не любившие правил) — точно такое же литературное скопчество, как и "Цемент" Ф.Гладкова" (А.Пурин)

— "эксперименты Крученых (в отличие от фонетчиеских и морфологических изысканий Хлебникова) предназначались в первую очередь для привлечения внимания прессы ит читательской аудитории и поэтому носили провокационный характер, будучи при этом намеренно лишенными всякого смысла." (А.Рогачевский)

Но на то он и Крученых: не прост, кручен, ых, кручен!

Как оказалось, мой интерес к этому человеку симптоматичен: в последние несколько лет его имя все чаще упоминается в околокультурных сферах. Вот лишь несколько фактов:

в 1993 году в Вене с участием российских актеров был реконстуирован легендарный спектакль Театра Футуристов в Петербурге 1913года "Победа над солнцем" по пьесе Крученых. (текст Крученых, пролог Хлебникова, музыка Матюшина). В 1997 г. эту же пьесу ставит Российский академический молодежный театр;

на московском аукционе 90-х г.г. одна из его книг уходит за 2200 долларов (для сравнения: почти в два раза дороже, чем первое издание пушкинской "Полтавы");

в 1996г. в издательстве "RA" выходит сборник мемуарной прозы Крученых "Наш выход", впервые полностью воспроизводящий авторизированный машинописный экземпляр 1932 года;

в начале 90-х г.г. поэт и филолог С.Бирюков основывает в Тамбове, где преподает в университете, Академию зауми;

имя Алексей Крученых в Яндексе дает ссылки на порядка ста ресурсов, так или иначе затрагивающих тему творчества поэта

В поисках смысла

Над разгадкой крученовской "зауми" кто только не бился. Уже упоминавшийся нами Давид Бурлюк, например, давал достаточно рациональную расшифровку "дырбулщыла": "Дырой будет уродное лицо счастливых олухов". Он приписывал этой строке пророческий смысл, считал ее приговором, произнесенным всей дворянской буржуазии задолго до революции. И.Терентьев видел иначе : "дыра в будущее".

Но дадим слово критикам. Некоторые из них связывают природу "дырбулщыла", как и прочей "футуристической матерщины", с религиозным сознанием, и эта догадка кажется мне наиболее любопытной:

"…угадываются некоторые черты религиозного обращения с языком. "Дыр бул щил убещур" Алексея Крученых или "гзи-гзи-гзэо" Велимира Хлебникова родственны такому явлению, как "глоссолалия", косноязычное бормотание, понятное только юродивому… Косноязычие есть способ выразить невыразимость невыразимого — вещи, не поддающиеся языку, ускользающиеот наименования. (М.Эпштейн."Искусство авангарда и религиозное сознание.")

"В путь за аналогиями? Поищем, а найдя, всмотримся… Может быть, прошлое авангарда — библейско-книжное, средневеково-христианское? Первородное. Со Всесловом — Всемиром — в книгочейской культуре европейского средневековья. Рукописной и рукодельной… До-гутенберговское, до-иванфедоровское книгосложение — со-чинение жизнесловий. А раз д о, то, стало быть, не авангард, а скорее — арьергард? И да, и нет… А в а н г а р д п р о ш л о г о?" (В.Рабинович. "Авангард как нескончаемое начало")

В том же духе высказывается и Виктор Шкловский, который, отмечая огромное значение звуковой стороны поэтической речи, упоминет, в качестве примера, о любви простого народа к непонятным словам Священного писания, о заклинаниях и глоссалии сектантов.(В.Шкловский "О поэзии и заумном языке")

Более того, по свидетельству К.Малевича, сам Крученых, доказывая правоту существования своего детища, ссылался на такое понятие как "религиозный экстаз".

Но вернемся непосредственно к нашему "дырбулщылу". В вышеупомянутой работе В.Рабиновича его, беззащитного, разбирают по косточкам:

"Сразу же начинаются сдвиги по фазе. И даже по многим… Грамматическая нелепость самой "аббревиатуры" (щ ы л), "неакадемичность" расшифровки, вызывающее несоответствие трехсложного (=трехсловного) заклинания шестисловному карканью и наговору ("дырой будет…"). Дырой. Пустотой. Ничем, чреватым, как это часто бывает, — Всем. Но до Всего еще далеко. А пока… "неакадемичность" оборачивается своеволием, грамматический нонсенс — фонетической калькой (сч редуцируется в щ, а бедолага ы — в неопределенное а — в слове счастливый), а все это вместе — в заумь, чреватую, как та самая дырка, многим, если и в самом деле не Всем… Но, как бы то ни было, в результате: свободно плавающие сущности, вольно взмывающие фонемы, прихотливо разбросанные обломки слов и загогулины литер… Но… прихотливо, свободно, вольно."

Прихотливо, свободно, вольно.

А вот Брюсов, напротив, считал, что " эти сочетания букв кроме того, что они абсолютно "не выразительны", еще и крайне неприятны для слуха." (В.Брюсов "Среди стихов: 1894-1924.)

Брюсову неприятны, а Флоренскому приятны: " Мне лично это "дыр бул щыл" нравится: что-то лесное, коричневое, корявое, всклокоченное, выскочило и скрипучим голосом "р л эз" выводит, как немазаная дверь". (П.Флоренский "У водоразделов мысли").

Можно было бы привести еще немало суждений об этом стихотворении, но я ограничусь высказыванием самого Крученых: " Оно написано для того, чтобы подчеркнуть фонетическую сторону русского языка. Это характерно только для русского. <…> В русском языке это от русско-татарской стороны. Не надо в нем искать описания вещей и предметов звуками. Здесь более подчеркнута фонетика звучания слов.Это есть в поэзии негров и в народной поэзии. <…>Часто в детских считалках." (из воспоминаний Вяч.Нечаева о встречах с Крученых.)

Кстати, стихотворений, положивших начало "заумному языку", как видно из иллюстрации, было три. И если второе выглядит скорее попыткой объяснить первое:

Фрот фрон ыт
не спорю влюблен
черный язык
то было у диких
племен

(помните про поэзию негров?)

то в третьем, на мой взгляд, не меньше харизмы, чем в первом:

Та са мае
ха ра бау
саем сию дуб
радуб мола
аль

(как вам "ха ра бау"?)

Интересно, что в постреволюционной России муза Крученых, что называется, смолкла (его итоговые работы по теории поэзии написаны в 1922-23 г.г., а последняя изданная им книга датируется 1934 годом). Он нищенствует, живет продажей рукописей своих друзей-поэтов библиоманам:

"Он же из денди 10-х годов, живописец, артист, полиграфист. Не москвич. Руки не пачкал колбасой. Гонораров не имел с 1917 г. (и до!). 124 книги издал за свой счет. Автор либретто первой в мире арт-, фут- и поп-оперы. Жил на хлебе и воде. Эстет! Единственный поэт в истории, который все книги свои сделал сам…" (В.Соснора "Дом дней").

А ведь он дожил, ни много ни мало, до 1968 года. "Едва жизнь, едва книга" (В.Рабинович). Но суть ли это важно? Один "дыр бул щыл" вместил в себя столько, сколько не вместили толстые стихотворные сборники иных поэтов. Не случайно на его похоронах Б. Слуцкий прочел ахматовское "Когда погребают эпоху…".

Кстати о поэтах. Что бы не говорилось о Крученых, а его значение для русской поэзии — как советского периода так и современной — трудно переоценить. Заболоцкий, Мартынов, Слуцкий, Вознесенский, Айги, Сапгир, Вс.Некрасов, Бурихин, Никонова (список можно продолжить) — все они так или иначе ощутили на себе влияние его творчества. Да и у других — нет-нет, да и прорвется "дыр бул щыл":

Один плясал громоздко чересчур,
другой овечий переблеял голос,
вопили: "дыр бул щил и убещур",
и "в животе у нас чертовский голод".

(Евгений Рейн "Последние")

Жизнь, которую скроил
В темноте столетий предок, —
Что осталось? — "дыр-бул щил"
Да букет осенних веток.

(Татьяна Бек "Как мох могучий на руинах")

— Дыр бул щыл,
где ты был?
— На Фонтанке
водку пил.

(Михаил Сухотин "ДЫР БУЛ ЩЫЛ ПО У ЧЭН-ЭНЮ")

О, заумь! О, бессмыслица чудесная,
Случайная, блаженная, прелестная…
Ну кто, скажи, тебя не заучил —
Хоть первые три слова: дыр бул щыл?

И далее:

Уже всего "Онегина" забыл,
Но не забыл волшебных дыр бул щыл.
(Виктор Коллегорский)

жил да был
дыр бул щыл
а и жил
не по лжи
вiн був щир
нищ и сир
убещур
ел он щи
из плющей
и борщи
из хвощей
из вещей
же носил
рубище

(Михаил Безродный)

Аркадий Недель идет еще дальше в оценке влияния Крученых на, как принято было писать раньше, литературный процесс и возводит мостик между поэтом и — кем бы вы думали? — прозаиком Владимиром Сорокиным:

"То, что начал делать Крученых, и то, что совершенно по-своему делает Сорокин, — это создание пространства, где письмо освобождается от контроля языка, где язык более не структурируется как абсолютное господство над письменным актом."(А.Недель."Доска трансгрессий Владимира Сорокина: Сорокинотипы")

Нисколько не сомневаюсь, что Сорокин и иже с ним — не последние продолжатели дела Крученых, и "д.б.щ." (пора сокращать) с гордостью перейдет в XXI век и покорит еще не одно поколение русских писателей и поэтов. Не в том ли и заключается сокровенное предназначение этого маленького зверя, чтобы служить могучим генератором нового языка, эдаким ледоколом творческого сознания, которое время от времени замерзает во льдах академизма и штампа?

Дыр, выводы

Что ж, пора констатировать прискорбный, но очевидный факт: "дыр бул щыл" оказался почти так же необъятен, как вся русская поэзия вместе взятая (никого не обидел?) — осталось болше вопросов, чем ответов. Это при том, что я уделил внимание только тем материалам, что выложены в Сети либо присутствуют в моей личной библиотеке. А сколько осталось за бортом этих заметок?

И что же получается — нет смысла в "дырбулщыле"? Или все-таки есть? Большинство исследователей считает, что нет :

"Да, эскапада футуризма — страница в истории нашей культуры, и довольно заметная. Но и не более того. Это как с "Черным квадратом" Малевича, который, несомненно, явление культуры, но вряд ли — изобразительного искусства. Ибо он — "знак" живописного произведения, но не собственно произведение: в него бессмысленно вглядываться, и довольно даже, без ущерба для восприятия, словесно описать. Точно так же бесполезно вчитываться в "дыр бул щил" — всего лишь обозначающее поэзию и в принципе заменимое любым другим сочетанием звуков."
(А. Алехин. "Границы поэтического текста")

И вы знаете, я склонен с этим согласиться. "Дыр бул щыл" — за гранью смысла, как шум дождя или лепетание младенца. При этом, как должно быть в зауми, "смысловое содержание все-таки не равняется нулю, а остается до определенной степени неопределенным" (Дж.Янечек).

Но в то же время, каждый из нас вправе найти в нем что-то свое, понятное и близкое. "Слово нельзя отдать одному говорящему,— писал М.Бахтин. — У автора (говорящего) свои неотъемлемые права на слово, но свои права есть и у слушателя." А слушатель, по крайней мере благодатный слушатель, ведь тоже потенциальный творец, и это замечательно, когда чье-то творчество служит мощным импульсом для других. И если даже согласиться с тем, что все новое в творчестве — это всего-лишь перепевы давно известного старого, что новое лишь повторяет или же пародирует старое, то нельзя не заметить, что поэтическая незавершенность — а вданном случае мы имеем дело с классическим примером поэтической незавершенности — дает большой простор для независимого, оригинального высказывания. Отсюда такое тяготение современной поэзии к малым формам, как более (моностих, хайку) или менее (векторные, жестовые стихи) традиционным, так и новаторским (стихи-таблицы, вакуумные стихи).

Какая пьянительная свобода — иметь свои права на слово!

Вместо послесловия

Разговор с тенью Крученых:

-А бул ли щыл?
-Бул.
-Бул?
-Дыр,бул.

© иван карамазов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *