Беседа с Иваном Ахметьевым

«Автор «Голосов» был в состоянии расслышать многие голоса” 

Беседа с Иваном Ахметьевым
для мемориального сайта поэта Генриха Сапгира

 

 

— Иван Алексеевич, Вас называют последователем лианозовцев. Что же такое лианозовская школа и почему читательская (да и, такое впечатление, писательская) общественность узнала о ее существовании лишь недавно, лет десять как?

— Это группа выдающихся людей, связанных семейными и дружескими отношениями. Патриархом был Евгений Леонидович Кропивницкий, художник и поэт. Его жена, Ольга Ананьевна Потапова, художник. Их дети, Лев — художник и поэт, и Валентина, художник. Муж Валентины Евгеньевны, художник Оскар Рабин — человек, сыгравший выдающуюся роль в истории неофициального искусства. К лианозовскому кругу принадлежали также художники Николай Вечтомов, Владимир Немухин и Лидия Мастеркова.

Это действительно была Школа, где все учились у всех и разнообразно влияли друг на друга.

Дальше я буду говорить о поэтической ипостаси. Это Кропивницкий-старший, Холин, Сапгир, Некрасов и Сатуновский. Каждый из этих авторов проделал свою собственную эволюцию и может рассматриваться отдельно.

Читать далее Беседа с Иваном Ахметьевым

Беседа с Анатолием Кудрявицким

"Не здесь и не сейчас” 

Беседа с Анатолием Кудрявицким
для мемориального сайта поэта Генриха Сапгира
  

— Вы просили задавать неожиданные вопросы. Что ж, первый вопрос будет из серии неожиданных. Представьте на минуту, что открывается дверь и в комнату входит Генрих Сапгир. О чем бы он спросил Вас? О чем бы Вы его спросили? Что рассказали?

— Наверное, я рассказал бы ему о том, что вышли его книги.

Он написал цикл "Проверка реальности", там очень странные стихи, он немного опасался за их судьбу. И, по-моему, они до сих пор только частично опубликованы. Он писал их такими назывными фразами или даже отдельными словами. Безглагольные стихи. Название цикла придумал Игорь Холин, это я знаю точно. И я, кстати, был едва ли не первым их слушателем, потому что, когда Генрих только начал этот цикл, он позвонил мне утром и прочел одно стихотворение. Вечером этого дня он должен был выступать, но плохо себя почувствовал. И я читал это стихотворение, это было в салоне у Татьяны Михайловской в Москве. 98-й год. Все очень удивились тогда, что это стихи без глаголов. Я, конечно, не мог прочитать их так как это делал Генрих, потому что он замечательно читал стихи, очень по-своему. Остались записи его голоса…

Читать далее Беседа с Анатолием Кудрявицким

Беседа с Виктором Кривулиным

 

"От него исходили поразительные лучи любви” 

Беседа с Виктором Кривулиным*
для мемориального сайта поэта Генриха Сапгира
  

 

— Я бы хотел начать наш разговор о Сапгире с момента Вашего с ним знакомства. Когда и как это произошло?

— Это было в Москве, по-моему, где-то в середине 60-х, я уже сейчас точно не помню. Я одновременно тогда познакомился с ним и с Лимоновым.

— Не в Ленинграде? Я читал, что впервые он приехал в Питер в 59-м году.

— Да, Генрих приезжал в Ленинград часто. В нашем кругу он вообще был легендарной личностью. В первый раз я его увидел, по-моему, в 63-м, на каком-то вечере — то ли в журнале “Звезда”, то ли еще где. Как бы официальный вечер для неофициальных писателей, такое тогда практиковалось. А еще раньше я узнал его тексты, от Кузьминского, -последний был его почитателем и знал наизусть.

В то время как-то так получалось, что поэты появлялись парами. Одного Сапгира как бы не было, а был Сапгир-Холин, одно общее лицо. Другое "общее лицо" — Красовицкий-Хромов. Была и "питерская двойчатка" — Еремин-Уфлянд. Парадокс заключался в том, что стихи Сапгира частично приписывались Холину, стихи Холина – Сапгиру, как потом уже стало понятно.

“Барачные” "сапгиро-холинские" тексты имели достаточно широкое хождение в Ленинграде, но мы — питерцы — воспитаны были все-таки на другом и к Генриху относились, честно говоря, немножко свысока. Он не вписывался в "высокую" акмеистическую традицию, которая доминировала в здешней неофициальной среде. Но когда я познакомился с Генрихом, отношение к его текстам изменилось. По крайней мере у меня.

У меня был такой приятель — Михаил Гробман, художник, с которым я знаком с 63-го года. Гробман был человек “лианозовцев”. Он тогда уже собирал биобиблиографические материалы по новейшей культуре, занимаясь и художниками и поэтами одновременно, и сам себя считал поэтом. Он издает сейчас в Израиле художественный журнал “Зеркало”, надо сказать, неплохой журнал. Гробман и познакомил нас впервые. Знакомство было мимолетным. Подозреваю, тогда Генрих и не запомнил меня.

Читать далее Беседа с Виктором Кривулиным